Balakaev1959

Люди добрые! Граждане полицейские! Я, 32-летний, ранее неоднократно судимый, больше не буду! Вот как есть — не буду! Ей-богу, чтоб мне ни вышки, ни баланды! Детство тяжёлое: пацаном конфеты с прилавка тянул, а мамка ремнём... эх, лишения! Иду по торговому центру, никого не трогаю. Смотрю — дверь офиса, а в замке ключ торчит. Ну, ключ. Ну, дверь. Ну, я и... не удержался. Захожу. Там сумка женская, 55 лет гражданке. Я в сумку — а там кошелёк. В кошельке 18 тысяч. Я не вор, я жертва обстоятельств! Честное слово, хотел милицию вызвать, но деньги сами в карман прыгнули. Потом дверь на ключ запер — для сохранности, между прочим! И ушёл. Куда потратил? По своему усмотрению. Ну а как? Организм требует. Теперь под подпиской о невыезде. Хнык. Простите, я больше не буду! Честное пионерское! Только не сажайте, я исправлюсь. Может, дадите 18 тысяч на исправление? А? Ну нет так нет. Уууу!

Гав! Это я, пёс. Большой, восемьдесят кило. Сижу дома, лапы дрожат, а в голове – р-р-р! – тот обрыв.
Гуляли на 15-м километре трассы Южно-Сахалинск – Охотское. Я, дурень, к краю подошёл, травку понюхать. Земля – хрусь! – и я полетел в реку Подорожку. Вода холодная, течение тянет. Ууу! Лапами гребу, а берег отвесный, глина. Не вылезти.
Хозяин кричит, за ошейник тянет. Куда там! Во мне восемьдесят кило. Он сам чуть не свалился. Я скулю: «Гав-гав, спасите!» Он телефон достал.
Приехали четверо. Спасатели! С кинологом. Я рыкнул – нервы. А они аккуратно, верёвки, руки крепкие. «Тихо, дружище». И я понял: свои. Вытащили меня и хозяина подняли.
Дорогие спасатели отряда имени Полякова! Гав вам! Тяв! Р-р-р! Не рычу – благодарю. Вы меня от смерти уберегли. Теперь косточку грызу и хвостом мету. Спасибо, что не бросили. Ууу-гав!

Так вот, граждане, прочитал я намедни статейку. Про эти самые свидания. И про алкоголь. Оказывается, сорок четыре процента женщин говорят: ни капли, мол, на первом свидании. А сорок два процента – один бокал, и шабаш. А мужчины, те тёмные: только тридцать четыре процента за полную трезвость. Остальные, значит, не прочь.
Я, как человек сознательный, решил: раз женщины так хотят, буду трезвый. Пригласил одну гражданку. В парк. Гулять. Она говорит: кофе или чай. Ну, думаю, ладно. Купил два чая. Идём. Молчим. Я трезвый, она трезвая. Красота! Только разговор не клеится. Я ей про погоду, она мне про Достоевского. Я ей про футбол, она мне про смысл бытия. А раньше-то, бывало, по бокалу – и вроде общий язык находился. А тут – как два памятника.
И вот иду я, значит, трезвый, и вспоминаю: сорок один процент женщин выбирают прогулку. Ну, выбрали. Гуляем. А что толку? Она потом и говорит: скучный вы, гражданин. Никакой загадки. А я что? Я же не пью. Я же за трезвое понимание. А она, видать, из тех сорока четырёх, что алкоголь исключают. Ну и исключила. Меня.
Вот и выходит, что трезвость – оно, конечно, хорошо. Для здоровья. И намерения свои верно оценишь. Но ежели ты трезвый, а она трезвая, то и понимать-то нечего. Оба всё понимаете. Только молчите. Вот такие дела, граждане. А вы говорите – проценты.

Чугунный зверь
В тот день старый нивх Уйта вышел на берег залива Анива за сушняком. Было тихо – только чайки кричали да волны шептались с галькой. И вдруг земля дрогнула.
Уйта замер. Он знал, что такое медвежий шаг, чувствовал дрожь от сильного ветра, но это было иное – глубокая, тяжёлая дрожь, будто сам дух земли повернулся на бок. Из-за сопки донесся странный звук: не вой зверя, не гром, не камнепад. Что-то живое и огромное выло низким голосом, и с каждым мгновением этот голос становился громче, ближе.
Уйта увидел его.
Из тайги выползало чудовище. Чёрное, блестящее, с дымящейся головой. Оно пыхтело паром, разбрасывало камешки и тащило за собой вереницу деревянных клетушек, полных людей. Глаза-стёкла горели жёлтым огнём. Чудовище двигалось не как зверь – оно ползло по железным жилам, проложенным сквозь лес, и земля под ним гудела, будто от боли.
Уйта упал на колени и закрыл лицо руками. Он подумал: это пришёл Дух огня и железа, которого не умилостивить ни рыбой, ни собакой. А люди в клетушках – его жертвы, и чудовище остановится и потребует ещё...
Полностью рассказ в моём Дзене от 04.09.2026

«Дыхание икемы»
Рыбак Айнура метался в жару. Грудь хрипела, кожа пылала, и женщины шептали заклинания, но дух болезни вэн не уходил. Тогда позвали шамана.
Старый тусу вошёл в сумерках с бубном из тюленьей кожи и головным убором из стружек инау. Он сел у очага, долго смотрел на больного, потом заговорил с невидимыми силами:
– Его душа рамат блуждает среди скал. Злой дух кунне пьёт её.
И начал танец. Удары бубна сотрясали стены, смешиваясь с воем океана. Шаман кричал голосами зверей и птиц, призывая духов. Потом остановился, вынул из мешочка узловатый сухой корень – икему. Отломил кусок, зажевал. Горький сок ударил в голову – шаман увидел мир духов ярче людского.
Он склонился над Айнурой и выдохнул сок прямо в лицо больному, изгоняя саму болезнь. Провёл руками над телом, срывая невидимую паутину, и прокричал заклинание. Глаза закатились, бубен выпал. Шаман рухнул на колени.
В жилище стало тихо. Женщины разожгли огонь. Грудь рыбака вздымалась ровнее, жар отступал, пот высыхал.
Наутро Айнура открыл глаза и глубоко вздохнул. Впервые за дни он слышал шум прибоя без хрипа. Шаман сидел у входа и говорил старейшинам:
– Дух изгнан. Плата – собака для жертвы. Иначе вернётся.
Собаку принесли к скалам, и её жизнь ушла к духам вместо человечьей. Айнура вышел к морю, поклонился водам и долго смотрел на восток. Он знал: корень икемы и шаманский выдох вернули его в мир живых, но главное – он снова дышал воздухом Итурупа, где небо встречается с океаном.
Цецен Балакаев, 02.09.2026

Это лучшая реклама магазинам. Бесплатно!
Поток ночных клиентов утроится.

Крик был прекрасен и ужасен. До медведя дошло. Деда - в сенаторы от Сахалина, все услышат голос острова.

Написал рассказ о встрече катера с китом:

«Встреча исполина и моллюска»
Сахалинский рассказ
На приветливое явление кита взору сахалинцев 20.08.2026

Корсаков просыпался медленно, как старый моряк после долгого плавания. Туман стелился над бухтой, и очертания портовых кранов казались тенями исполинских животных, пришедших на водопой. Вода в заливе Анива была неподвижной, серой, и только редкие чайки нарушали её гладь своими пронзительными криками...
Весь рассказ на моём Дзене.

Цецен Балакаев
Легенда Парамушира о Ревущей волне

Пролог. Там где дышит океан
Далеко на краю света, там, где студёное море встречается с небом, а земля дымится паром из своих недр, лежит остров Парамушир. Айны, древние люди этих земель, называли его «широким островом» и верили, что он покоится на спине исполинского кита, погружённого в вечный сон. Но кит этот спит чутко, и когда ему снятся тревожные сны, он шевелит могучим хвостом, и тогда океан пробуждается.
С незапамятных времён среди рыбаков и охотников, среди женщин, ждущих мужчин у берега, и среди детей, рождённых под свист ветра, передавалась из уст в уста одна легенда. Легенда о том, что в глубинах, куда не проникает свет и где молчат даже киты, обитает неведомая сила. Её не видно, её нельзя поймать или задобрить дарами. Она спит веками, а затем просыпается с оглушительным рёвом, который слышат даже камни.
Люди прозвали её Ревущей волной. Это не просто вода, не просто шторм. Это дыхание самого океана, его гнев и его предупреждение. Ибо те, кто живёт на Парамушире, знают: море здесь – не кормилец и не друг. Море здесь – хозяин, и оно никогда не забывает своего права.

Вся Легенда на странице Balakaev в Дзене

Текст рэпа сахалинских корейцев на моём Дзене balakaev: