Эпоха рантье в рыбной отрасли уходит в прошлое

Эпоха рантье в рыбной отрасли уходит в прошлое

Состоялся Госсовет по вопросам рыболовства и рыбопереработки

Вчера, 19 октября в Москве прошел Госсовет по вопросам развития рыбной отрасли. Это знаковое событие для нашей области, для которой традиционно рыболовство было одним из важнейших сегментов экономики. Последний раз Госсовет по этим вопросам собирался в 2007 году и на нем были приняты решения, которые в течение многих лет определяли развитие отрасли. Нынешняя встреча также без сомнения, станет знаковой, на ней определяется дальнейший вектор развития рыбной промышленности. Мы приводим выступления участников почти без купюр.  

Владимир Путин, Президент РФ

Понятно, что бизнес заточен на получение прибыли и работает там, где ему выгодно. Однако ни нашу страну, ни её граждан абсолютно не устраивает, когда ассортимент и цены рыбы на внутреннем рынке определяются зарубежными поставщиками и ритейлерами, когда в рыбной отрасли расплодились разного рода рантье, использующие наши биоресурсы, и когда почти 70 процентов доходов рыбодобывающих предприятий основано на экспорте сырья.

При этом напомню, что именно государством были созданы условия для такого высокодоходного вида деятельности, как рыбная деятельность. Наряду с историческим принципом распределения квот на долгосрочный вылов наши рыбопромышленники платят всего 15 процентов ставки сбора за пользованием биоресурсами, имеют и другие преференции.

В результате рыбопромышленный сектор, безусловно, набрал солидный вес. Но проблема в том, что эти достижения мало повлияли на укрепление продовольственной безопасности страны, развитие прибрежных территорий и смежных отраслей экономики.

Я помню, как мы дискутировали на этот счёт в 2007 году, помню, как мне говорили тогда, что нужно перейти на исторический способ выдачи квот и как мы все после этого возрадуемся, как всем будет хорошо. Действительно, есть такие люди, которым очень хорошо. Теперь нужно распределить это «очень хорошо» на всё население страны. И задачи, которые государство обязано решать при использовании своих биоресурсов, с него не снимаются.

Нам нужны современная прибрежная инфраструктура, перерабатывающие предприятия, и эффективная логистика, и, конечно же, высокотехнологичный рыбопромысловый флот. Сегодня же мы значительно отстаём по всем этим позициям от наших конкурентов. Так, уровень прибрежного рыболовства снизился за последние пять лет на 10 процентов.

Предприятия переработки, склады, оптово-распределительные центры, транспортная логистика развиваются крайне медленно. На экспорт в прошлом году было поставлено 87 процентов мороженой рыбы, а филе и готовой продукции – всего 7 процентов. Доля мороженой рыбы на внутреннем рынке составила 56,7 процента, а доля филе – чуть более двух процентов.

Все эти проблемы надо решать, и это забота не только государства, но и рыбаков, которые уже крепко стоят на ногах, накопили капитал и вполне способны инвестировать часть своих средств, полученных от освоения квот на вылов рыбы, в модернизацию прибрежной инфраструктуры и перерабатывающих мощностей, а также в строительство нового флота.

Его создание, безусловно, ключевой вопрос для развития рыбохозяйственного комплекса страны. Износ отечественных судов приближается к критическим 90 процентам, они не только экономически неэффективны, но и небезопасны для самих рыбаков.

Проблема обновления флота стояла также остро и восемь лет назад, когда законодательно был закреплён исторический принцип распределения квот. И было много разговоров, что этот подход станет стимулом для активного участия рыбопромышленников в строительстве новых траулеров. Но эти надежды не оправдались.

И вопрос, что будем делать дальше, на каких судах будем вылавливать рыбу через пять, десять лет, остро стоит. Будем продолжать фрахтовать иностранные суда или ждать инвесторов из?за рубежа? Проекты нового строительства есть, но очень часто они остаются на бумаге долгие-долгие годы.

Очевидно, что мы просто обязаны сами строить свои современные высокотехнологичные траулеры. Ряд крупных рыбопромышленных компаний уже выразили готовность подключиться к решению этой задачи. Российские верфи ждут заказов от рыбаков.

Понятно, что вкладывать свои капиталы в строительство судов, в обновление перерабатывающих предприятий и прибрежной инфраструктуры рыбодобытчики будут при условии гарантий окупаемости.

Рабочая группа Госсовета подготовила предложения, которые мы сегодня должны будем обсудить. Их основной смысл – стимулирование инвестиционной активности рыбодобытчиков и переработчиков путём выделения под их расходы определённой доли квот на вылов.

Такое решение давно назрело, и подчеркну, что квоты в обмен на инвестиции будут работать не только на развитие смежных отраслей, на наполнение рыбой внутреннего рынка, но и в интересах самих рыбопромышленников. В конечном счёте эти вложения повлияют и на дальнейшее развитие их производств.

Губернатор Сахалинской области Олег Кожемяко

Выводы, которые не вызвали дискуссий и с которыми согласны практически все: рыбная отрасль вышла из затяжного кризиса и сформировалась как устойчивая система хозяйствования. Подтверждением этого является тот факт, что ежегодный доход государства от деятельности рыбопромышленного комплекса составляет более 15 миллиардов рублей налогов и более 2,5 миллиона долларов валютной выручки. Сегодня устойчивое развитие прибрежных регионов Дальнего Востока, Севера, Северо-Запада и занятость населения в них во многом связывают именно с развитием рыбопромышленного комплекса.

Так, на миллион тонн (или на четверть) увеличился вылов водно-биологических ресурсов, достигнув 4,3 миллиона тонн. В полтора раза сократилось число убыточных предприятий. Объём инвестиций увеличился вдвое и составил 10 миллиардов рублей ежегодно. Возросла среднемесячная заработная плата работников с 19 до 37 тысяч рублей. Увеличилась производительность труда на 67 процентов. Только за это время на Дальнем Востоке было построено более 20 крупных рыбоперерабатывающих заводов, некоторые из них являются мировыми лидерами в этом сегменте.

В последние годы рыбохозяйственный комплекс обеспечивает надёжную занятость более 270 тысяч человек и оказывает влияние на формирование смежных профессий – в общей сложности более 1 миллиона рабочих мест. Можно уверенно утверждать, в отрасли создан существенный потенциал, который должен стать локомотивом развития прибрежных регионов, отечественного судостроения, рыбопереработки, а также обеспечит население качественной рыбопродукцией по доступным ценам.

Но в то же время в отрасли накопились серьёзные проблемы. Первое – это вопрос закрепления долей квот. Долгосрочные квоты обеспечили инвестиционную привлекательность отрасли и необходимую подпитку банковскими кредитами. Предлагаем увеличить срок закрепления долей квот на вылов морских биоресурсов до 15 лет.

Второе – это низкая загруженность российских судоремонтных, судостроительных заводов заказами от рыбаков. Почему так происходит? С одной стороны, неконкурентоспособность отечественных судостроительных заводов, неспособность обеспечить подготовку флота к путине в указанные сроки, нехватка кадров понудили переориентироваться наши рыбопромысловые предприятия на верфи Китая, Кореи и здесь, на Северо-Западе, в Норвегии, где твёрдые цены и работа выполнялась качественно и в срок. Вместе с тем необходимость повышения безопасности мореплавания, роста производительности и эффективности побуждают нас рассматривать отрасль как источник инвестиций для создания отечественного рыбопромыслового судостроения, которое сегодня практически свёрнуто.

Для этих целей предлагаем выделить до 20 процентов квот добычи биоресурсов на инвестиционные цели, для закупки новых судов, построенных на отечественных верфях, и строительство объектов переработки рыбной продукции. Правительству Российской Федерации необходимо проработать детально механизм распределения квот государственной поддержки. Он должен быть публичным, прозрачным и понятным рыбацкому сообществу.

Третье – высокая сырьевая составляющая экспорта. Сегодня рыбная отрасль имеет серьёзный экспортный потенциал, который является инструментом инвестирования в непростых экономических условиях и одновременно ресурсом развития. Задача – повысить экономическую отдачу от внешних поставок. Делать это необходимо поэтапно. Потерять нишу на мировом рынке очень легко, восстановить – практически невозможно. К примеру, 15 лет назад мы производили 100 тысяч тонн филе минтая, занимали лидирующие позиции на европейском рынке. Однако после введения международной экологической сертификации этот рынок быстро захватили американские производители филе, и сейчас мы производим чуть более 30 тысяч тонн.

Понадобились серьёзные финансовые ресурсы, большая системная работа российских предприятий для восстановления наших позиций на этом рынке. Теперь перед нами стоит задача обеспечить большее присутствие на международном рынке продукции с высокой добавленной стоимостью. Для её решения предлагаем установить ставки сбора за водные биоресурсы в размере 100% для предприятий, осуществляющих промышленное прибрежное рыболовство, за исключением градо- и посёлкообразующих рыбохозяйственных предприятий, а также артелей, колхозов и предприятий, выпускающих продукцию с высокой добавленной стоимостью.

Для увеличения доли поставок на экспорт продукции с высокой добавленной стоимостью необходимо применять дифференцированный подход к ставкам сбора за водные биоресурсы, уменьшая ставку для тех, кто поставляет продукцию переработки, и повышая для тех, кто продаёт сырец.

Ещё одна проблема – это неизжитая система рантье, когда выделенная квота, не освоенная собственными предприятиями, флотом, перепродаётся другим рыбакам. Для ликвидации этих схем предлагаем следующее: увеличение освоения квот добычи водных биоресурсов с 50 процентов до 70 процентов, также осуществление в течение двух лет вылова 70 процентов улова водных биологических ресурсов судами, находящимися в собственности или используемых на основании договора финансовой аренды, лизинга.

И, пожалуй, главное. Отечественная рыбопродукция так и не стала доступной для значительной части россиян, особенно для социально незащищённых слоёв населения. Несмотря на весьма внушительные поставки на внутренний рынок, розничная цена на рыбопродукцию, как правило, в три-четыре раза выше, чем у производителей. Сегодня, скажем, минтай во Владивостоке или на Сахалине у рыбака стоит 75 рублей, а в торговле он доходит до 200 рублей за килограмм. И если рыбак с выручки исправно платит налоги, несёт затраты на подготовку флота к промыслу, бункеровку, упаковочные материалы, а многие предприятия являются градообразующими и содержат посёлки, то торговля такой нагрузки не несёт.

В линейке поставки продукции от производителя к продавцу идёт использование серых схем ухода от налогов. Ведь большинство рыбаков работает без НДС по системе единого сельскохозяйственного налога, торговые сети, напротив, предпочитают работать с НДС. В этой ситуации и появляются посредники, фирмы-однодневки, которые дёшево берут у рыбаков и дорого продают сетям, а через несколько дней исчезают вместе с НДС и со своей немалой маржой. В результате государство теряет налоги, а потребитель получает продукцию по баснословной цене.

Для решения этой проблемы предлагаем отменить единый сельскохозяйственный налог для рыболовецких компаний, оставив его только для малого бизнеса и для градообразующих предприятий. Это позволит уйти от посредников с серыми схемами, а рыбопромышленникам заключать прямые договоры с торговыми сетями.

Наиболее понятный и прозрачный механизм – биржевая аукционная торговля рыбопродукции. Он напрямую связывает рыбака и продавца и гарантирует качество поставляемой продукции. Такая работа уже начата на Сахалине. Такой опыт можно смело использовать в других регионах, и не только прибрежных, а также привлекать для закупок на бирже потребителей, финансируемых из федерального бюджета, что, безусловно, приведёт к снижению стоимости закупаемой продукции. Кроме того, необходимо разработать механизм поэтапного, до 20 процентов в год, перехода рыбопромышленных предприятий на систему публичных торгов.

Ещё один механизм – сокращение торговой наценки. В России её доля в цене товаров превышает уровень такой наценки в ведущих рыночных экономиках в 1,5–2 раза. Многие страны мира жёстко регулируют её уровень. Например, в Японии, стране с максимальным потреблением рыбопродукции, предельная надбавка для торгового звена, не осуществляющего переработку, всего 2 процента. Для решения этой проблемы мы на Сахалине запустили пилотный проект – программу «Доступная рыба», в рамках которой товаропроводящая сеть накручивает не более 8 процентов на опте и не более 15 процентов в рознице, то есть не более 23 процентов без учёта транспортной доставки. Это не только честно, но и эффективно. Этот механизм позволил магазинам, работающим по этой программе, снизить стоимость минтая на Сахалине со 160 до 80 рублей за килограмм.

Мы можем определить на данном этапе 8–9 видов рыб массового потребления, определим сети, ведь каждый регион сам заинтересован в создании такой системы. Возможно предоставление региональных льгот участникам такой товаропроводящей сети. Поэтому предлагаю Правительству Российской Федерации выработать механизмы для распространения проекта «Доступная рыба» в других регионах страны. Это даст возможность снизить стоимость рыбопродукции на 30–50 процентов, что очень важно для населения, особенно социально незащищённых категорий, гарантированно увеличит потребление на 20 процентов рыбопродукции и приведёт к увеличению поставок на внутренний рынок.

И в заключение о проблеме избыточных административных барьеров. Чем сложнее и запутаннее система контроля, тем выше денежные потери предприятия. Поэтому считаем функции Россельхознадзора на берегу избыточными и предлагаем их упразднить. Для реализации этих задач необходимо максимально скоординировать действия федеральных органов исполнительной власти субъектов Федерации, общественных организаций. Несколько лет назад в Правительстве осуществляла такую координацию соответствующая комиссия. Именно её работа во многом позволила сформировать нормативные правила игры и вытащить отрасль из кризиса. Предлагаю Правительству Российской Федерации вернуться к этому вопросу и образовать комиссию по развитию рыбохозяйственного комплекса.

Что реально получит государство, реализуя эти меры уже в ближайшие три года? На строительство отечественного флота и береговых перерабатывающих мощностей будет направлено до 30 миллиардов рублей инвестиций. Сокращение единого сельхозналога и повышение прозрачности ценообразования приведут к росту налоговых отчислений на 50 процентов к сегодняшнему уровню. Увеличится количество рабочих мест в рыбопереработке, в магазинах появится рыбопродукция по доступной цене.

Илья Шестаков, руководитель Федерального агентства по рыболовству

Общий объём инвестиций (в отрасли) в основной капитал за 2014 год составил всего 12,7 миллиарда рублей. Это лишь 7,5 процента от оборота и меньше, чем в среднем по экономике России. Для сравнения, по сельскому и лесному хозяйству в целом соотношение инвестиций к обороту составляет более 26 процентов. Начиная с 2009 года было построено только 16 рыболовных судов, из которых 10 – малотоннажные.

На сегодняшний день более 80 процентов рыбопромысловых судов имеют срок эксплуатации свыше 20 лет. Наш флот в целом не соответствует современным требованиям ни по эффективности, ни по безаварийной эксплуатации. Некоторые идут по пути модернизации судов, однако средства вкладываются чаще всего в переоборудование судовых фабрик и холодильных установок.

Второе – это сырьевая направленность экспорта. Около 90 процентов рыбопродукции поставляется за рубеж в замороженном виде с низкой степенью переработки. Удельная стоимость одной тонны экспорта из стран со схожей ресурсной базой превышает российскую примерно на одну треть.

Третье – это инфраструктурные ограничения и, в частности, дефицит современных холодильно-складских площадей, переориентация рыбных терминалов в российских портах на перевалку более рентабельных непрофильных грузов, изношенность большей части специализированного железнодорожного подвижного состава.

Также в целом сохранилась проблема неразвитости береговой переработки. Считаем, что для выполнения поставленных задач требуется существенная модернизация исторического принципа распределения квот. Предлагается оставить базовый подход к распределению квот между пользователями на долгосрочной основе, но с учётом того, что водные биоресурсы являются собственностью Российской Федерации, просим поддержать возможность наделения дополнительными квотами пользователей, осуществляющих строительство высокотехнологичных, оборудованных современными фабриками судов на российских верфях или же строительство рыбоперерабатывающих заводов. Для этих целей можно было бы выделить до 20 процентов от общего объёма квот. Данная мера может иметь существенный эффект; так, с учётом возможностей российских судоверфей в течение 5–10 лет может быть построено около 35 крупно- и среднетоннажных и около 50 малотоннажных судов.

Не менее важной задачей является обеспечение поставок рыбы на российский берег, для этого необходимо совершенствовать механизм прибрежного рыболовства. Данный режим вводился с целью обеспечить доставку уловов на берег и развитие рыбопереработки в приморских субъектах. К сожалению, в настоящее время этот принцип практически не соблюдается, и прибрежное рыболовство фактически ничем не отличается от промышленного. Доставка уловов на берег зачастую носит формальный характер, замороженная рыбопродукция может перегружаться из трюма в трюм и беспрепятственно отправляться на экспорт. При этом сложилась практика, когда рыболовные предприятия регистрируются и платят налоги не по месту осуществления промысла, а в других регионах. Таким образом, социальная значимость прибрежного рыболовства сегодня минимальна.

Для устранения имеющихся недостатков предлагается ввести стимулирование предприятий, осуществляющих доставку уловов в свежем, охлаждённом и замороженном виде только на береговые рыбоперерабатывающие заводы. При этом будет обеспечена прослеживаемость продукции, такие предприятия смогут получать преференции при ежегодном установлении объёмов вылова путём применения повышающего коэффициента.

Контроль за выполнением условий доставки и оформление уловов может быть передан регионам. Таким образом, для предприятий, поставляющих рыбу на российский берег, будут созданы дополнительные экономические стимулы.

Уже было сказано об искоренении квотных рантье, и мы тоже предлагаем ввести этот механизм, поскольку даже в самом массовом объекте промысла, в минтае, сейчас от 10 до 15 процентов квот от общего объёма, принадлежат компаниям, не имеющим флота.

Одной из главных задач отечественного рыбохозяйственного комплекса является обеспечение населения доступной и качественной рыбопродукцией. Поставки рыбы на внутренний берег сдерживаются недостаточной развитостью инфраструктуры и системы логистики. Необходимо создание современных логистических комплексов, обслуживающих рыбные грузы и соответствующие товаропроводящие сети.

Это позволит повысить эффективность поставок рыбопродукции с Дальнего Востока, а также в рамках обратной загрузки организовать доставку отечественной плодоовощной и мясомолочной продукции из центра в Дальневосточный федеральный округ. При этом будут использованы в том числе существующие мощности рыбных терминалов морских портов, находящихся в управлении подведомственного Росрыболовству ФГУП «Нацрыбресурс» в рамках программы по повышению эффективности эксплуатации причальных комплексов, согласованной со всеми заинтересованными ведомствами. Кроме того, для снижения стоимости и сохранения качества при доставке рыбопродукции требуется обеспечить ввод в эксплуатацию современных железнодорожных рефрижераторных контейнеров.

Также хотел бы затронуть и вопросы налогообложения. Связаны они с повышением и индексацией ставок, это проблема достаточно серьёзная. Ставки были установлены за сбор ВБР в 2004 году. Например, сейчас ставка за тонну камчатского краба без учёта применяемой льготы составляет всего два процента от рыночной стоимости, с льготой – 0,3 процента. И конечно, на такие высокорентабельные объекты мы предлагаем провести индексацию этой ставки, при этом также рассмотреть вопрос о налоговом стимулировании пользователей, осуществляющих производство продукции высокой степени переработки.

Владимир Илюхин, губернатор Камчатского края

Говоря о перспективах развития отрасли, должен сказать, что Камчатка связывает их с созданием в крае мощного рыбохозяйственного кластера, который полностью обеспечит добычу, хранение, переработку и реализацию продукции. Стратегически важным в этой связи для нас является развитие Северного морского пути и создание в Петропавловске-Камчатском крупного логистического центра на трассе главной арктической магистрали.

На реализацию этой задачи нацелено и создание на Камчатке территории опережающего развития. Мы также поддерживаем идею расширения зоны свободного порта на Петропавловский порт. Это даст дополнительные возможности рыбодобывающим и судоремонтным предприятиям.

Безусловно, основой дальнейшего развития рыболовства в России должны стать глубокая модернизация и строительство перерабатывающих мощностей и флота. Поэтому нужно искать дополнительные возможности стимулировать компании, которые инвестируют в развитие. Может быть, не очень скромно прозвучит, тем не менее Камчатка – хороший пример того, насколько эффективна может быть для отрасли государственная поддержка. За последние годы край стал лидером в России по объёму инвестиций в эту отрасль. Получив квоты на долгосрочный период, наши рыбаки вложили в развитие перерабатывающей береговой базы и флота 16 миллиардов рублей. На побережье края возведено 17 высокотехнологичных современных заводов, построены и модернизировано 13 рыболовецких судов. Наши компании инвестируют в развитие производства до 50 процентов прибыли. Даже в советские годы мы не обрабатывали столько рыбы на берегу. Если ещё 10 лет назад промышленники сдавали на берег около 20 процентов лосося, то сегодня благодаря активному развитию перерабатывающей базы Камчатка обрабатывает до 80 процентов уловов на прибрежных заводах.

В этой связи я хотел бы сказать несколько слов о значимости прибрежного рыболовства для Камчатки, в частности. Сегодня это главный инструмент, который позволяет закрепить людей за отдалённой территорией и, по сути, формирует занятость в прибрежных субъектах. Для примера, только на Камчатке в прибрежке работает около 130 предприятий, это более 360 крупно- и среднетоннажных судов, 560 единиц маломерного флота. На побережье работает

190 рыбоперерабатывающих заводов. От работы прибрежных компаний напрямую зависит жизнь более 20 населённых пунктов, и это глубинка.

Конечно, мы обеспокоены новациями, которые предполагают введение единой квоты, то есть единого промыслового пространства, открывающей доступ в прибрежную зону промышленному рыболовству. В 1990-х годах крупнотоннажный флот уже подорвал запасы минтая у берегов полуострова – на восстановление ушли годы. К тому же рентабельность прибрежного и промышленного рыболовства принципиально разная. И в этой ситуации, безусловно, дополнительные преференции необходимо отдавать тем, кто сдаёт рыбу на берег.

Хочу ещё раз обратить внимание на то, что прибрежное рыболовство в большей степени социально ориентировано, направлено на развитие прибрежной территории. Мы не говорим о конкретных пользователях – мы говорим в первую очередь о закреплении пропорционального распределения объёма квот прибрежного и промышленного рыболовства, ведь до сих пор этот баланс позволял нам реализовывать государственную задачу – сохранить население за дальними рубежами нашей страны, развивать окраинные территории.

Считаю, что новеллы в закон о рыболовстве нуждаются в существенной доработке. Отмена или подмена понятий прибрежного рыболовства может нанести непоправимый ущерб отрасли и территориям. Мы просим сохранить за прибрежными предприятиями объём квот для прибрежного рыболовства, предусмотреть дополнительные меры стимулирования компаний, которые доставляют рыбу на берег, инвестируют в развитие инфраструктуры, в человеческий капитал. Безусловно, необходимо учесть интересы компаний, которые уже вложили средства в берег, в развитие собственного производства, возвели современные заводы, построили или модернизировали рыбопромысловый флот.

Я также хочу обратить внимание на ещё одну серьёзную проблему прибрежки. Несколько лет назад поправки в закон о рыболовстве отменили обязательную регистрацию пользователей прибрежных квот в соответствующем субъекте, по сути, разрешив компаниям перерегистрироваться там, где им удобнее работать. Вполне естественно, что бизнес ищет более удобные варианты, и, если позволяет закон, ему проще работать там, где дешевле обслуживать, ремонтировать флот, где работникам не нужно платить северные надбавки и коэффициенты. Что делать тогда таким удалённым и дорогим территориям, как наш край? Ведь за последние годы после внесения этих поправок только с Камчатки ушла 41 рыбохозяйственная организация, забрав с собой более 50 рыбопромысловых судов и 150 тысяч тонн водных биоресурсов, сократив тысячи рабочих мест. Конечно, мы огромными усилиями их вернули на Камчатку, но проблема?то сегодня остаётся.

Мы предлагаем сохранить в законе понятие прибрежного рыболовства как самостоятельного вида промысла, закрепив обязательную регистрацию пользователей прибрежных квот в соответствующем прибрежном субъекте. Неоднократно в течение нескольких лет на всех уровнях мы поднимали эту проблему, однако при разработке поправок в закон предложение Камчатского края, поддержанное большинством прибрежных субъектов, не учтено.

Большое количество коллизий в федеральном законодательстве приводит к нарушению прав коренных малочисленных народов Севера. Часто льготным доступом к водным ресурсам пользуются люди, не имеющие отношения к коренным народам. На сегодня нет чёткого понятийного аппарата и механизма, позволяющего подтвердить принадлежность человека к КМНС. В результате доступ к льготным квотам практически в неограниченных объёмах может получить кто угодно, в то время как доступ к ресурсу людей, действительно ведущих традиционный образ жизни, крайне зарегулирован. Ранее звучали предложения о передаче полномочий в сфере традиционного рыболовства на уровень субъектов, однако подчеркну, что это проблемы не решит.

Необходимо всем вместе работать над совершенствованием действующего законодательства. У нас есть наработки в этой области и свои предложения, которые позволят, с одной стороны, защитить права КМНС, а с другой – защитить интересы рыбохозяйственного комплекса. Мы эти предложения направили в рабочую группу в рамках подготовки к этому заседанию.

Хчу просто обратить внимание на необходимость принятия взвешенных, выверенных решений, потому что для Камчатки, где практически моноэкономика, изменения в рыбохозяйственном комплексе коснутся в целом всей территории. Поэтому, безусловно, необходимы новые подходы к развитию отрасли, но основе положительного, успешного опыта прошлых лет.

Игорь Артемьев, руководитель Антимонопольной службы РФ

Я хотел бы напомнить, что в Советском Союзе минтай стоил килограмм 35 копеек, хек – 56, а в это же время мясо стоило порядка 2 рублей 20 копеек. И вот то, что мы наблюдаем в последние 20–25 лет, когда у нас сегодня мясо и рыба стоят одну и ту же цену в наших магазинах и в Москве, и по всей России, и примерно от 200 до 600 рублей всё это стоит, говорит о том, что вот эта разница – она была каким?то образом нивелирована. И можно привести много примеров, откуда это всё взялось и почему это так, потому что в других странах это не так.

Я посмотрел стенограмму 2007 года, что предполагалось достигнуть, если квоты будут на 10 лет распределены. Во?первых, распределение только между судами, находящимися в собственности пользователя, то есть получил квоту – только на своих кораблях, пожалуйста, изволь это всё ловить. Обязательная доставка уловов на территорию Российской Федерации, квоты «под киль», о которых мы сегодня говорим, создание аукционных товарных площадок по реализации рыбной продукции.

То есть восемь лет назад эти решения принимались, но из?за того, что этому было оказано определённое противодействие,  ничего не случилось, произошло только одно – распределение на 10 лет этих квот, отрасль действительно окрепла, но я бы сказал, что при этом очень небольшая группа лиц обобществила ренту в своих интересах. Причём часто мы имеем дело уже не просто с рантье, о которых много сегодня было сказано, – это граждане, которые эмигрировали из Российской Федерации, которые являются владельцами квот, которые привели сюда к нам китайцев, корейцев, японцев, американцев, которые владели в какой?то момент времени 90 процентами – иногда менее, иногда даже более – вылова за счёт пароходов на основании тайных соглашений картельного типа, когда они давали то ли кредиты, то ли обладали одной акцией, но по специальным акционерным соглашениям так называемым они определяли условия ведения предпринимательской деятельности целыми нашими коллективами, это факт.

Если, скажем, в отношении китайцев, крупнейшего холдинга Pacific Andes, удалось от них избавиться, то корейцы, американцы и японцы продолжают свою работу, просто эмигрировав, кстати говоря, с согласия наших рыбаков, под предлогом опять же дешёвых кредитов и всего остального, в этих условиях они продолжают свою работу, хотя 57-й закон категорически запрещает вылов иностранцами без согласия правительственной комиссии.

То есть эта работа не завершена, она, может быть, только начата.

Договоры должны быть изменены – к договорам аренды единого типа, а то сейчас не поймёшь, какой договор возможно считать. И конечно, очень большая просьба к нашим уважаемым и силовикам, и таможенникам: надо найти эти соглашения, на основании которых иностранцы продолжают вылавливать, и безжалостно тут же лишать их квот – немедленно!

Хочу обратить внимание ещё на несколько важных вещей. Во?первых, железнодорожные тарифы, мы сегодня об этом говорим. Мы никогда не получим рыбу дешёвого сегмента в Москве и других регионах основного потребления, если мы не будем субсидировать железнодорожные тарифы.

И дело здесь не в проблемах железнодорожников. И для того чтобы сбивать цены на другие белковые продукты питания, в том числе и на мясо, нам необходимо, чтобы в пиковые сезонные моменты, когда идёт путина, действительно, субсидировался железнодорожный тариф. Это раз.

Во?вторых, чтобы за счёт квот появились не только береговые рыбоперерабатывающие предприятия, что правильно, и не только заказы, то, что сейчас уже называется «под киль», но заказы пароходов, но ещё и заказы рефрижераторов тоже могли бы быть тем звеном, чтобы создать наконец альтернативу монопольной структуре «Рефсервиса», которая была выделена из РЖД как стопроцентная монополия, которая себя проявляет и в перевозке фруктов, и в перевозке рыбы как абсолютная монополия.

Кроме того, железнодорожники могли бы (могу подсказать, как) обеспечить всё?таки достаточно быстрый перегон сюда этой рыбы, потому что сегодня, бывает, от нескольких суток до месяцев рыба в рефрижераторах стоит, потому что по узким местам она остаётся и приходит поздно, с большим опозданием, и возникает вот такая история.

И, наконец, то, что идёт по нашей части. Эта отрасль – это отрасль картелей. Только в последние годы были вскрыты минтаевый картель, вьетнамский картель, норвежский картель, картель по распределению рыбопромысловых участков, ещё крабовый картель и так далее. Я бы очень хотел, чтобы регулятор, Росрыболовство, уделял этому достойное внимание. Почти по всем случаям мы выиграли суды, и, слава богу, теперь это уже в трёх инстанциях завершённая история, то есть судебное подтверждение этих практик.

Что делали эти так называемые ассоциации в первую очередь, которые так любят защищать отрасль? Они занимались тем, что они регулировали вывоз рыбы в иностранные государства, чтобы в Россию в том числе завезти поменьше, чтобы цена была повыше. Иными словами, предложения даже регулировали по отдельным видам продукции. Опять же организаторами всех этих «добрых» деяний были товарищи, которые в других странах уже проживают, бывшие наши соотечественники.

Соответственно у меня большая просьба в отношении картельной тематики (мы со своей стороны будем доводить до конца), чтобы нам регулятор помогал, а не мешал, потому что мы сегодня сталкиваемся с тем, что у нас абсолютно диаметральные точки зрения вообще на всю позицию, связанную с конкуренцией. Я очень счастлив сегодня тому, что сказал Олег Николаевич, когда мы услышали про биржи, потому что биржи дают какую главную возможность: первичный вылов рыбы может купить сразу продавец конечного звена. Например, та же торговая сеть может купить прямо там, на бирже, на нашей, российской, – мы её все вместе будем контролировать, без этой цепочки, ужасной цепочки посредников.

Так вот, говоря о том, что виноваты во всём торговые сети и всё остальное, я могу сказать так: мы смотрели эту тему – мы пока картелей в торговых сетях не нашли. Но среди самих рыбников они есть везде, где только можно. Поэтому они должны быть разрушены, люди должны быть в соответствии с законодательством наказаны, и, кроме того, должна проводиться определённая профилактическая работа в этом отношении.

И ещё есть одна большая просьба к регулятору. Есть такая военная тайна, называется «рыбохозяйственный реестр». Несмотря на все наши усилия, мы так и не могли ни разу на него даже краем глаза взглянуть. Это движение квот пока по непрозрачным правилам: кто, кому, когда, на каких основаниях, откуда её взял, почему не изымается та, которая должна изыматься. Это спрятанный документ, который, несмотря на официальные запросы, мы увидеть не могли. Даже банковская налоговая тайна охраняется не так сильно. Поэтому, конечно же, этот документ должен быть доступен для регуляторов всех, а во?вторых, может быть, какая?то часть его должна быть доступна самим рыбопромышленникам, чтобы они понимали, о чём идёт речь.

Те меры, которые ещё вчера предавались анафеме, в том числе когда про антимонопольный орган говорил, были в докладе Олега Николаевича, это очень приятно: инвестиционные квоты и уничтожение рантье до 2018 года обязательно – хочу подчеркнуть, что их просто не должно остаться: ни один рантье не должен получить квоту.

Иностранцы, и так далее, и биржа даже, и аукцион – это на самом деле то, что нужно для этой отрасли, и то, что действительно может её поднять.

Александр Ткачёв, министр сельского хозяйства

Главное – сделать всё, чтобы эту рыбу, объём два миллиона тонн, доставить в центральные регионы, то есть регионы основного потребления. И, чем больше мы будем стимулировать спрос, тем естественно и создавать уникальную товаропроводящую сеть, а это логистические центры не только на Дальнем Востоке, но и в Новосибирске, Подмосковье и так далее. На это уйдёт время, средства, но без этого…

Что сделали китайцы, что сделали корейцы, собственно? Создали рыбный кластер, рыбный порт в одном из крупных городов. Напрашивается сам по себе вывод: Приморье логистически, географически подходит по всем параметрам. И поэтому, конечно, те холодильники, которые там сегодня есть, – это просто пародия, это бывшие заготконторы, сосульки по два метра. Нужны мощности под 200 тысяч тонн, глубокая переработка – и мы сами поменяем картину мира, и рыбаки с удовольствием сами придут в наши порты и будут разгружаться, эта рыба будет перерабатываться. И в том числе самостоятельно будем продавать не через Корею в Европу, а через Москву и дальше по проводящей сети. Это всё реально, это всё на наших глазах в течение 10–15 лет произошло – у наших, к сожалению, партнёров-конкурентов.

Очень важная тема, на мой взгляд, – это доставить: парк контейнеров и стоимость железнодорожных перевозок. Если можно, чуть-чуть поглубже.

Возможность стимулирования производства рефрижераторных контейнеров на базе завода «Уралвагон» или других российских предприятий. Хочу привести пример, сейчас бизнес в основном завозит контейнеры из Китая, то есть 4 тысячи штук у нас китайских контейнеров ходят по стране. Для того чтобы обеспечить поставки рыбной продукции только с Дальнего Востока в Москву, надо увеличить их в два раза, а если по всей России – в три раза, нужно 12 тысяч штук. И при этом, конечно, подвижной состав, рефрижераторные вагоны так называемые, они уже приходят в негодность, и в них возить – каждый день температура падает на два градуса, то есть приходят в Москву, там уже 8–10 градусов – значит, всё течёт или подтекает; конечно, качество не соответствует. В них трудно поддерживать необходимые температурные режимы, и рыба приходит в Москву, как я уже говорил, с нарушением технологии. Более того, в 2017 году более 90 процентов вагонного парка должно быть списано: эксплуатируется уже около 7 тысяч вагонов, построенных ещё 30 лет назад. В 2011 году частный бизнес активно развивал рынок перевозок рефрижераторными контейнерами, то, что, собственно, и нужно.

За 10 лет, с 2001 по 2011 год, было построено порядка 3,5 тысячи контейнеров, это половина подвижного состава. Однако с 2012 года инвестиции практически прекратились из?за роста стоимости перевозок. Основной вопрос сейчас – выравнивание тарифа между перевозками в рефрижераторных и универсальных контейнерах. Универсальный контейнер – то, что перевозит одежду, ботинки, всё, что хочешь. Китайские ботинки везут в три раза дешевле, чем отечественную рыбу с Дальнего Востока. По факту мы за счёт рыбы и продовольствия дотируем универсальные перевозки. Это ещё раз – глубочайшая ошибка, и поэтому удорожание идёт.

Справочно: в 2011 году поменялся алгоритм расчёта тарифа за перевозку в рефрижераторных контейнерах. В среднем стоимость перевозки выросла в 1,5 раза, что привело к сокращению объёма таких перевозок. Если с 2006 по 2011 год объём перевозок увеличился в пять раз и достиг 530 тысяч тонн, то начиная с 2012 года наблюдается ежегодное падение под 10 процентов.

Кроме того, мы должны везти рыбу с Дальнего Востока не 20 суток, а семь, как едут универсальные поезда. Это в три раза ускорит обороты – значит, и качество; значит, и Европу мы достанем. Просьба нас поддержать в этих вопросах, поскольку выравнивание тарифов и сокращение времени доставки грузов поможет решить проблему развития логистики на рыбном рынке.

Внесение изменения в закон о рыболовстве и развитие инфраструктуры – это полдела: без стимулирования потребительского спроса нам не обойтись. Поэтому второй вопрос – ограничение госзакупок импортной рыбы. У нас 32 миллиона потребителей – начиная от детских садов, школ, больниц, вузов, заканчивая Вооружёнными Силами и МЧС. Если мы сможем обеспечить госзаказ на закупку отечественной рыбы и в целом продовольствия: мяса, молока, овощей, – это будет серьёзный сдвиг для нашего рынка и сигнал, что государство действительно заинтересовано в производстве и поставках. То есть доля отечественных продуктов питания в государственных муниципальных учреждениях сегодня практически около 60 процентов, а на фрукты и вовсе 20.

Минсельхоз совместно с заинтересованными ведомствами подготовил соответствующий проект постановления. Просьба поддержать его, тогда мы получим желаемый результат, и в плане импортозамещения мы в гораздо более короткие сроки сможем кормить детей нашей полезной рыбой, а не китайской тилапией или вьетнамским пангусом, выращенными в искусственных условиях, – то, о чём мы говорили.

Для понимания, в Россию сегодня завозят 900 тысяч тонн рыбы; почти 60 процентов по стоимости и треть по объёму, 300 тысяч, приходится на импортную аквакультуру. Это практически 50 миллиардов рублей мы тратим ежегодно, в результате прибыль и рабочие места остаются за рубежом. При этом у нас есть все возможности развивать аквакультуру.

И третий, последний вопрос, именно по этому поводу. Мы производим с вами 160 тысяч тонн аквакультуры. Для сравнения, Китай производит 60 миллионов тонн – в 375 раз больше! У нас сформирована нормативная база для развития аквакультуры, предоставляется господдержка. В этом году Правительство впервые направило порядка 250 миллионов рублей на субсидирование кредитов в этой сфере. Активно идёт процесс формирования, желающих у нас 600 инвесторов, очередь стоит! То есть нужно в пять раз увеличить инвестиции, субсидии, тогда не 3 процента будет доля рыбы в продовольственном потреблении, а, конечно, 50, как, собственно, в других странах. Поэтому вопрос тоже ключевой и имеет огромные перспективы. Спасибо.

Максим Соколов, министр транспорта

Но даже если мы каким?то образом будем субсидировать тариф (а он, кстати, относится ко второму классу, то есть ФСТ просчитало чётко, сколько затрат, и «Российские железные дороги» тоже, и обозначили этот тариф), даже если мы каким?то образом будем этот тариф уменьшать или субсидировать, то соответственно надо будет выравнивать тарифы по другим видам перевозок, балансируя финансовую модель деятельности РЖД, это совершенно очевидно. Но при этом я хочу подчеркнуть, что это особого значения не имеет.

Другой вопрос, который ставится совершенно справедливо, – это вид перевозки в устаревших рефсекциях. Действительно, у нас более половины подвижного состава, примерно 4,5 тысячи штук, – это рефсекции, это старый вид, они, кстати, практически полностью на 90 процентов в ближайшие три-четыре года в силу технических регламентов перестанут ходить. И конечно, их надо заменять на рефконтейнера. Такая возможность имеется. Есть и частные операторы, и перевозчики, и крупные, и в том числе иностранные компании, китайцы. То есть проблем с поставкой рефконтейнеров нет.

Есть проблема, которая была до недавнего времени, – вот эти дизель-генераторы, которых никто у нас в стране не производил. Но сегодня Тверской вагоностроительный завод разработал соответствующий стандарт и провёл сертификацию этих вагонов. Они готовы производить: нужен необходимый консолидированный или частный заказ для того, чтобы перевозить в этих рефконтейнерах.

И ещё один момент. Хочу обратить внимание, что у нас нет дефицита вагонов ни в период путины, ни в течение всего года. В портах скапливается на порядок больше вагонов, и рефконтейнеров, и рефсекций, нежели чем оттуда заказывается перевозчиками и вывозится.

Но хочу сказать, что даже если полностью исключить, полностью, не снизить до уровня маршрутных контейнерных поездов, а полностью исключить инфраструктурную составляющую РЖД в тарифе железнодорожных перевозок, то это даст экономию, максимум, четыре рубля на килограмм.

Владимир Кашин, депутат Государственной думы

Я хотел бы напомнить, что действительно у нас с вами ресурсы составляют около 8 миллионов тонн, и к тому, что мы добываем сегодня, это, по существу, в два раза больше. То есть возможность наращивать добычу очень ценного продукта у нас большая. Тем более и опыт есть большой, потому что именно такую ресурсную базу в 90-м году Россия использовала в полном объеме, добывая более 8,5 миллиона тонн.

Мне думается, что очень важными здесь являются все?таки не только принятые законы. Это и закон по аквакультуре, по прибрежному рыболовству, вписались по большому счету во все международные конвенции, с точки зрения соблюдения своих обязательств, а также последний закон по сохранению, особенно на путях нереста наших биоресурсов.

Когда мы смотрим труд, который затратил производитель в оценке на прилавке, то мы там иногда видим 10 процентов всего, даже не как сегодня звучало – 28–30 процентов, а до 10 процентов; а 900 процентов накручивается на хлебобулочных изделиях, а это из зерна 250 видов продукции делают. Это в большей степени посредники и люди, которых мы называем торговыми сетями, а они на 90 процентов еще и не принадлежат нашим компаниям.

Этот закон готов, там механизм какой? 50 процентов оценивается труд производителя, а 50, допустим, тихоокеанский лосось, определили мы ему цену – 80 рублей или 60 рублей, и не больше, чтобы все, что остальное там будет через переработку, перевозку, было на рынке на уровне 120–140 рублей, чтобы не было этих 300 рублей. Или точно так же по зерну. Поэтому если бы вернуться и принять этот очень нужный закон для нашего отечественного товаропроизводителя, а рядом еще бы прописать систему возможности прийти на рынок нашим компаниям, нашим трудовым коллективам, вернуть сеть сюда, в том числе и те соответствующие сельскохозяйственные рынки, раньше их называли колхозными, чтобы здесь на пути опять?таки не стояли торговые эти картели, о чем говорилось, это было бы очень разумно и правильно.

Вы начали сегодня президиум Госсовета, мне думается, правильными словами, чтобы мы не навредили тому, что у нас есть на сегодняшнем этапе, с точки зрения того, что хоть какая?то есть динамика. Вот здесь очень выверено, и губернаторы об этом говорили, и в пятницу у нас были руководители ассоциаций в комитете Государственной Думы, и они тоже очень волнуются о том, что новое налогообложение, новая система могут разрушить достигнутое. В этом плане мы, безусловно, все должны сделать, и нет никого, наверное, кто бы хотел какой?то новой реформой в этом плане навредить.

И сегодня о науке очень мало речи звучало. Без науки, без ее поддержки, встроенной системной работы у нас, конечно, не может быть и хороших результатов и на разведке биоресурсов, и на сохранении, и тем более прогресса, если говорить о нашей аквакультуре,. Вот на это, думаю, тоже нам следует и в докладе, и в решении обратить внимание.

Денис Мантуров, министр промышленности и торговли

Если можно, очень короткий комментарий в части Закона о торговле. Мы получили поправки к Закону о торговле от депутатов и отработали его и с потребительским сообществом, и с торговыми сетями. Нашли, я считаю, компромиссное решение, как бы «золотая середина», и в части торговых наценок, и в части сроков оплаты за поставленную продукцию. Поэтому сейчас это уже в руках как раз Государственной Думы находится, поэтому коллеги должны будут все эти поправки, согласованные с Правительством, принять. Это первое.

Второе. Закон о торговле в части его коррективы – это не самое главное. То, что Олег Николаевич говорил по удалению посредников, где и формируется основная эта маржа, – вот это ключевое, потому что торговые наценки – это 5 процентов, а то, что у посредников формируется, – до 50 процентов. Переход на торговлю через биржу, и будет все прозрачно, будет все понятно, не надо будет ни на кого ссылаться и тиранить торговые сети.

И третье. Мы сейчас как Министерство готовимся к внесению в Правительство поправки по мобильной и нестационарной торговле. Это еще один из каналов сбыта той продукции, которая не обеспечивает стандартов, условно говоря, торговых сетей. Это, действительно, реальная возможность рыбакам поставлять свою продукцию гораздо быстрее и эффективнее до потребителя.

Что касается производства судов. Олег Николаевич, может быть, иронично сказал, что у нас не производилось или не производится (скорее, не производилось) судов. Сегодня мы производим качественную продукцию. Более того, за последние четыре года наработали и новым по рыболовецким проектам (особенно для крупнотоннажных судов, для среднетоннажных судов).

Сегодня с учетом конкурентных цен на свою продукцию готовы обеспечивать производство как минимум шести крупнотоннажных судов и порядка 15–20 средне- и малотоннажных в год. Это полностью вписывается в те сводные запросы, которые мы получили от Росрыболовства.

И последнее – это в части рефрижераторов. Полностью согласен с Сергеем Борисовичем, что от рефрижераторов нужно уходить, потому что это крайне непродуктивно. По контейнерам мы сейчас с учетом того, что к нам повернулись лицом потребители, перевозчики, мы подготовили комплексный проект: и «Уралвагозавод», и «Алтайвагонзавод» задействованы, Торжок и «КамАЗ», то есть расчет на любых перевозчиков как на железнодорожном составе, так и, соответственно, на автомобиле непосредственно до потребителя. Эти рефрижераторные контейнеры будут дешевле почти на 25 процентов, чем у иностранных поставщиков. Мы с первого квартала 2017 года готовы первые поставки делать.

20 октября 2015, в 14:13 +3
Другие статьи по темам
Прочее
Комментарии
Написано 21 октября 2015, в 10:40
Теперь чиновничество официально взялось за контроль добычи морских биоресурчсов.Словесы конечно правильные.
Особо не в даваясь в подробности можно предположить,что не одно десятилетие уйдёт на восстановление полной инфраструктуры изготовления средств добычи,организации добычи,обработки и транспортировки продукции.На данный момент частные предприятия решают эти вопросы самомостоятельно.
Года3назад отправить реф контейнер по железной дороге до Москвы стоило более4млн руб.Но чтоб его отправить надо ждать неопределённое время пока не укомплектуется полный груз.Ходил чуть ли ни один состав одной компании раз в год.Поэтому икру выгоднее самолётом возить.
Судостроение не просто восстановить,оно базируется на тяжёлой промышленности.Это не"Лады калины"клеить,если в море у суден винты и якоря отваливаться будут это не хорошо.Пока выгоднее старые списанные карыта у иностранцев закупать.
После можно и посредниками заняться,а пока без них не реально.
На всё это необходим ещё и не один курган долларов,из которых80%как всегда будет погребено на неизвестной глубине.
Всё получиться,всё будет.
Но в ближайшие10лет ограничаться нанесением шашечек на суда занимающиеся пасажирской перевозкой,установкой счётчиков,гербов,переименованием названий и придумают новые сборы с рыбодобытчиков и посредников(перевозчиков и торговцев).
0
Написано 27 октября 2015, в 02:39
многа букафф. мало картинок..Иванов как-то на днях сказал, что великая компания МАЕРСК возит сибас, понимаш, с самого Чили. Непорядок.

Что за фигня такая с рыбой происходит? Она при ловле куда девается? Ну, про транспортные расходы - эт я понимать....но тонны хвостатой где????
+2
Online
Написано 27 октября 2015, в 07:39
Балтика, ты не читала про РУЗы - рыбоучетные заграждения, которые вроде бы предназначены для учета рыбы, идущей в реку на нерест, и предотвращения ее заморов, если ее много? Ставятся в устье нерестовой реки ииии - пускают рыбу в реку по минимуму. А в устье вычерпывают ковшами и на грузовиках увозят. а то, что прорывается в реку - добивается браконьерами или теми, кто испокон веку живет рядом и на этой рыбе. Нет рыбы в нерестилищах - откуда ей вообще взяться? А молодь, выращенная на рыбзаводах, возвращается в реки рыбзаводов и - та же схема. Еще несколько лет назад умные люди говорили, что скоро рыбы не будет, и оказались правы.
+2
Уважаемый гость, чтобы оставлять комментарии пожалуйста зарегистрируйтесь или войдите
Виктор Ступачук: Наши чиновники работают по принципу военного коммунизма
Виктор Ступачук: Наши чиновники работают по принципу военного коммунизма
ДТП - больше, смертность - меньше: хроника аварийности за год
ДТП - больше, смертность - меньше: хроника аварийности за год